Официальный сайт Переславского железнодорожного музея   •   Ярославская область, г. Переславль-Залесский, пос. Талицы
Главная • О музее • Для посетителей • Для туроператоров • События • Рассказы • Сувениры • Ссылки • Контакты English version

К вопросу о создании музейной коллекции.
Практикум для организаторов железнодорожных музеев узкой колеи.

Много раз на экскурсиях по музею мы произносим давно заученные фразы: «Этот паровоз привезён оттуда-то, этот – оттуда-то, а чтобы добыть этот вагон, пришлось вырубить небольшую рощу». Говорится это легко, как будто стоило только подумать, и всё случилось само собой. Конечно, продолжительность экскурсии не позволяет вдаваться в подробности происходивших событий, и только некоторые, наиболее любознательные посетители пытают уставшего экскурсовода, и им, порой, удаётся выудить некоторые пикантные подробности. Попробуем же выручить его и изложить в хронологическом порядке историю появления в музее, ну пока, хотя бы какого-нибудь одного экспоната. Например, паровоза ВП4, известного как «измордованный». Да-да, того самого, который был вытащен на спор трактором из депо и повален на землю. Многим из Вас про него уже кое-что известно. Но обо всём по порядку…

Паровоз ВП4-2120 в музее.

Фото В. Миронова, лето 2001 года

Информация

Началось всё в далёком 1997 году, когда кого-то из нас неизвестно каким ветром занесло на железнодорожную тусовку в ЦДКЖ, где по определённым дням под покровительством ВОЛЖД собираются люди, продающие друг другу фотографии поездов и обменивающиеся их номерами. Там в чьих-то руках промелькнула плохого качества фотография узкоколейного паровоза и, естественно, привлекла наше внимание. На фотографии был изображён паровоз ВП4, стоящий в зарослях у дощатого забора. Попытка выяснить, где это находится, успехом не увенчалась. Автор и хозяин фотографии, известный узкому кругу питерских любителей как «Дуремар», предложил выкупить информацию о местонахождении паровоза, добавив, что он там никому не нужен. Да и попросил-то сущую мелочь – 3000 долларов США!

Поиски

На очередной встрече мы обсудили ситуацию. О таких деньгах не могло быть и речи, но ВП музею был нужен. Что делать? Решили пойти в обход и попробовать узнать у знакомых из Питера, где «Дуремар» бывал в последнее время, чтобы сузить круг для самостоятельного поиска.

Выяснилось, что интересующий нас регион – Мордовия и сопредельные территории. Стало гораздо проще. Изучив соответствующие карты, мы постепенно определили ряд мест, где паровоз мог быть сфотографирован, в порядке уменьшения вероятности. Оставалось одно – проверять.

Проверка заняла много времени, но не потому, что мы тупо обследовали точку за точкой. Нет, просто невозможно бросить всё и заниматься только этим. Ситуация, движимая законом «кто ищет, тот всегда найдёт», должна постепенно созреть, и тогда останется только протянуть руку. Так и произошло, когда в ноябре 1999-го, возвращаясь из очередной развед-поездки, на сей раз в Пензенскую область, мы проезжали недалеко от того места, где находились сразу три интересовавших нас точки – станции Выша, Известь и Свеженькая. На карте сохранились следы узкоколеек, по которым туда раньше вывозили лес. Съехав с трассы у Зубовой Поляны, наш УАЗик повернул налево, навстречу неизвестным местам. Большую часть пути мы проделали по асфальту, но, когда до первой цели оставалось километров тридцать, он закончился. Поздняя осень превратила давно неухоженную дорогу в направление из ям и воды. Прохождение этого небольшого участка заняло больше часа. Въехав в Вышу, поинтересовались узкоколейкой у местных и «были посланы» на край посёлка, поближе к железной дороге.

Выша.
Паровоз, брошенный у развалин деревянного депо.

Фото В. Миронова

Паровоз нашёлся сразу. Он лежал, упав с небольшой насыпи рядом с развалинами деревянного депо. Чуть поодаль, на отутюженной тракторами площадке, где раньше был один из складов леса, а теперь валялись полусгнившие брёвна, возвышался тендер с вырезанными автогеном листами боковин. Мы даже не сильно удивились – это же должно было произойти! Поговорив с окрестными жителями, мы и услышали ту самую историю о споре двух пьяных мужиков и паровозе, поваленном трелёвщиком. А мысль уже работала в другом направлении.

Выша.
Изуродованный «металлоломщиками» тендер.

Фото В. Миронова

Нужны были предварительные договорённости. Но с кем? Выша представляет собой довольно большой посёлок, разбросанный по обе стороны от железной дороги. Раньше его жители занимались заготовкой и отгрузкой леса, а сейчас лишь пробавляются этим. От станции отходит подъездной путь, по которому подавали вагоны к лесным складам. Теперь он завален, штабели почернели, а башенные краны замерли, кажется, навсегда. Но в каком-то сарае слышны звуки пилорамы, а за забором автохозяйства возится трактор. Кому может принадлежать этот паровоз?

Расспросы привели нас к дому директора местного лесхоза, проводившего свой отпуск в делах по хозяйству. Обрисовав ситуацию и выслушав его, мы поняли – это будет непросто! Но прозвучало главное: «Приезжайте, поговорим».

Пасмурнело, накрапывал дождик, а хотелось ещё посмотреть, что там, в тех других местах – Извести и Свеженькой, раз уж попали сюда. Едем дальше. Дорога поменяла направление, она идёт теперь параллельно железной дороге Кустаревка–Вернадовка и становится всё хуже и хуже. Вот и Известь. Похоже на Вышу, только гораздо меньше, дорог нет вообще, кроме центральной сквозной улицы и боковой куда-то через переезд. Следов узкоколейки почти нет, и только скелет тепловоза ТУ6А в накренившемся состоянии стоит памятником прошлым трудовым победам. Поехали в сторону Свеженькой. Миновав 50-метровую лужу сразу за околицей, разъехались со встречным ГАЗ-69, за рулём которого сидел бородатый седой старик с развевающимися волосами. Он ехал быстро, ныряя в лужи и петляя, выбирая места поровнее. Пропустив его, мы с сомнениями двинулись дальше. Дорога шла через болото, и некоторые лужи даже имели с ним сообщение. Стемнело, припустил дождь и, остановившись перед очередным бездонным препятствием, мы, подумав, решили возвращаться. Что если сядем? Помощи не найти, темно, дождь, палатку поставить негде. Всё равно сюда возвращаться, посмотрим в другой раз! Дождь лил стеной, свет фар лишь давал не съехать с дороги, которая превратилась в одну сплошную пузырящуюся реку. Спустя три часа выехали на асфальт и, найдя подходящий лесок, остановились на ночлег. Дождь стих, прогнав нас и успокоившись.

Альтернатива

Обычно с появлением очередной находки, никто не бросается спасать её сразу, если, конечно, не обязывает её важность, нет времени на раздумья или это легко выполнимо. Порой проходит не один год наблюдений за потенциальным экспонатом для выбора благоприятного момента. Теперь снова работал закон вызревания ситуации. Паровоз нашёлся, но его состояние оставляло желать лучшего. Неожиданно появилась идея, сначала проверить ещё одну сплетню о паровозах в Вологодской области. Если там что-то есть, вероятность найти именно ВП велика – именно эти паровозы составляли основу локомотивного парка лесовозных узкоколеек. Тогда выберем тот, что получше! Надежда эта была, конечно, абсолютно утопической, но позволяла сделать передышку и настроиться на вывоз паровоза из Выши.

Проверить Вологодчину удалось в сентябре двухтысячного. Как и следовало ожидать, узкоколейные паровозы в Тотьме, обещанные нам, были плодом воображения дальнобойщиков, возивших оттуда лес. С основной задачей было покончено, и мы со спокойной совестью озадачились обследованием близлежащих узкоколеек, выбегавших из лесу к берегам Сухоны, и к вечеру очередного дня добрались до Игмаса. Скатившись по крутому спуску к реке, оказались на каменистом берегу напротив посёлка. На высоком же противоположном берегу виднелись крыши, завалы брёвен, ржавые краны, а у воды множество лодок и чуть поодаль паром. День был выходной и, как нам объяснила появившаяся женщина, паром не работал. Но ничего, скоро за ней должны приплыть на лодке, поместимся и мы. И вправду, на том берегу появилась старуха с девочкой, которые несли вёсла, а спустя ещё минут пятнадцать, лодка уже бодро причаливала к нам. Мы сели на вёсла и отвели душу, борясь с быстрым течением Сухоны. По дороге договорились об обратном рейсе и заплатили на радость перевозчице. Игмас – обычный лесной посёлок, каких уже множество перестало существовать вдали от рек и дорог. Полуживая узкоколейка, такое же производство, заброшенное здание собственной электростанции с тремя огромными стационарными локомобилями.

Игмас.
Заброшенные локомобили.

Фото В. Миронова

Как всегда, нас вели рельсы и привели к домику со сторожем, под чьим приглядом стояло пару ещё живых тепловозов. Увидев нас в окошко, появился пожилой, не вполне нормальный человек. От него-то мы и услышали о брошенном где-то паровозе и не поверили. Оказалось, что дорога ещё чуть-чуть дышит, куда-то ещё ходит поезд, вывозят лес, а все остальные линии брошены и используются местными жителями для поездок на самодельных дрезинах («пионерках») за грибами и ягодами. Мы убедились в этом очень скоро, когда из-за поворота стали вылетать дрезины местных фантастических конструкций. Водители подъезжали каждый к своему гаражу и, совместно с пассажирами, снимали агрегат с рельсов, и закатывали вовнутрь. Был сезон клюквы. Об этом можно было догадаться по рассыпанным крупным ягодам вблизи самых расстроенных стыков дороги, где дрезины подкидывало, и добыча сыпалась из вёдер.

Игмас.
«Пионерки» возвращаются домой.

Фото В. Миронова

Самым странным было то, что никто из приехавших, а мы встретили уже не меньше пяти дрезин, про паровоз ничего и не слышал. Наверное, старик всё придумал! С расспросами разошлись по посёлку и неожиданно встретились во дворе дома единственного действующего машиниста этой узкоколейки. Человек средних лет, непьющий, деятельный, владеющий лодкой, дрезиной и мотоциклом, он сразу сказал, что паровоз есть и он знает где. Это километров сорок по узкоколейке. Мало того, он берётся нас отвезти: "Завтра утром в восемь нормально?" Мы сразу согласились.

Переправа, ночлег на краю большого песчаного карьера, ужин из гречневой каши пополам с гигантским белым грибом, тревожный сон, подъём, сборы в дорогу, снова переправа, одинокий УАЗ, оставленный на противоположном берегу, – всё это было позади, и вот мы уже толкаемся у ворот нашего нового знакомого.

Поездка на самодельной мотодрезине – незабываемое чувство. Вместе с водителем нас четверо, сидим тесно, одной рукой придерживая рюкзак (мы взяли с собой помимо дежурного набора ещё и крупный инструмент), другой цепко впившись в какую-нибудь перекладину. Давно не видевший ремонта путь с перекосами, боковыми выбросами и огромными стыками кидает дрезину из стороны в сторону. На стыках всем телом ощущаешь удары. По осеннему времени ещё утро, и на приличной скорости, которую наш провожатый сбрасывает лишь на самых аварийных участках, ветер пронизывает до костей, а руки просто теряют возможность двигаться. Развилка, направо уходит путь на действующую делянку, куда ещё ездят за лесом, а мы поворачиваем налево, туда, где сплошные заросли и путь совсем не видно. Местами попадаются значительные уширения и вставки, где вместо рельсов уложены деревяшки. Едем немного медленнее, пытаясь увернуться от веток, мысленно надеясь: «скорей бы уж!». Наконец лес расступился, и дрезина вылетела на огромную поляну с разбросанными в разных местах полуразвалившимися и ещё вполне целыми деревянными постройками. Мы остановились на краю посёлка, хотя заросший путь уходил куда-то дальше, к его центру. Там, возле какого-то амбара, навсегда замер один из последних побывавших здесь тепловозов.

Этот тепловоз остался здесь навсегда.

Фото В. Миронова

Провожатый ведёт нас в сторону, по едва заметным остаткам шпал существовавшего раньше пути. В полукилометре от «станции», возле развалин мехбазы и лежал (не смейтесь – снова лежал) паровоз. ВП4 был без тендера и во вполне приличном состоянии. Правда, чего-то не хватало, того, без чего облик паровоза был не окончательным – у него не было колёс!

Паровоз без колёс.

Фото В. Миронова

По словам нашего знакомого, ещё весной колёса были, а теперь – ёлочки крупного протектора, обрывки троса, открученные буксовые струнки, и вот… Металлическим вандалам пришлось проделать путь в пару десятков километров от ближайшей деревни на Сухоне, скормив бочку топлива мотору мощного колёсного зверя, чтобы добыть три тонны железа. Элементарные подсчёты показали полную экономическую нецелесообразность этого процесса, за исключением случая, при котором топливо было украдено.

Прямо здесь была окончательно решена судьба паровоза из Мордовии. Да, перед нами был именно ВП4, как мы и предполагали. Вывезти его отсюда можно, например, зимой, на тракторной волокуше, хоть конечно и непросто. Но колёса? Это решало всё – альтернативы не осталось.

Чтобы не возвращаться с пустыми руками, пускаем в ход свой тяжёлый инструмент, освобождая паровоз от уже ненужных ему, но так нужных нам деталей. Жаль, что мы ограничены подъёмной силой транспортного средства. На полусогнутых тащим свою поклажу к дрезине, долго пакуемся, размещаемся и потихоньку трогаем. «Пионерка» явно перегружена, уже не подпрыгивает весело на стыках, а движок чихает и периодически глохнет. Встаём, даём остыть, подкручиваем и продуваем, разгоняем, заводим с хода. В Игмасе помогаем нашему замечательному знакомому закатить дрезину в гараж и насильно благодарим. Как выяснилось, всё это он делал не из-за денег, а «из любви к искусству». В такой ситуации задумываешься о том, чтобы после тебя здесь не появились люди, не обременённые чувством благодарности.

Тащимся к реке, попутно наполняя рюкзаки «до нормы» найденными рельсовыми скреплениями – новыми болтами и гайками. Большой дефицит! Позже выяснится, что норма бывает разной. Часа два слоняемся по берегу в ожидании попутного плавсредства необходимого водоизмещения. Назад, назад!

Подготовка

Стадия всяческих согласований и планирований редко кому доставляет удовольствие, скорее наоборот, и чем дальше объект, и сложнее предполагаемая операция – тем труднее бывает настроиться. Так было и теперь. Первая же поездка в Вышу принесла обнадёживающий результат, но выявила и ряд осложнений. Убеждать продать паровоз практически не пришлось. По договорённости с директором лесхоза, мы должны были сумму, несколько превышающую стоимость металлолома. Он сообщил, что паровозом уже интересовались, просили сдать, а на наших глазах, в лесу, люди вооружённые трактором с прицепом, выдирали оставшийся металл из насыпи бывшей узкоколейки. Выходит, на этот раз мы успели, но паровоз уже лишился некоторых носимых деталей движущего механизма. Эх! Надо было самим снять в прошлый раз! Да кто ж знал.

Теперь о трудностях. Во-первых, единственный кран, способный поднять паровоз – портальный, гигантских размеров – находится в полукилометре от паровоза. Катучий кран, почти новый, сооружённый на пике застоя, и поработать-то не успел, стоит на полусгнивших путях скелетом четырёхлапового чудовища. Да вот незадача, питающий его электрический кабель давно украден и пропит! И, конечно, смущает дорога от Выши до асфальта, как вспомнишь – так вздрогнешь. Кто сюда поедет?

Понемногу удалось привлечь к решению наших проблем всё местное начальство – директора лесхоза и его зама, директора леспромхоза. Паровоз решили подтащить под кран на большом железном листе по первому снегу. Необходимый кабель нашёлся у кого-то в личном хозяйстве (наверняка, тоже краденый), а автомобиль посоветовали нанять в Зубово-Полянской АТП – там знакомый директор. В общем, что-то стало складываться.

Потом были бесконечные телефонные звонки в Вышу и Зубову Поляну – подталкивания, напоминания, снова выезд на место. Наконец-то, с опозданием выпал снег, и паровоз оказался под краном. На 9 января была назначена перевозка.

Транспортировка

Рано утром, сойдя с поезда в Зубовой Поляне, мы отправились на поиски автобазы. Первые снегопады и морозы были уже позади, а тут как назло случилась оттепель. С неба накрапывал дождик, снег покрылся ледяной корочкой, а укатанные его места превратились в лёд.

Вот и автобаза, начальства пока нет. Долгое ожидание, наблюдение за перемещающимися по территории машинами – не уехал бы куда наш КамАЗ, попытки узнать где водитель. Напряжение немного спало, когда пришёл директор. Да, всё в силе, выписывайте, платите и поезжайте. И вот мы уже едем. План начал осуществляться, и что-то менять уже поздно. Разговорившись с водителем, сразу даже не поняли, как нам повезло – он был родом из Выши! Его не пришлось уговаривать, он ехал по бугристой ледяной дороге через лес, как к себе домой. КамАЗ с полуприцепом представлял собой корову на льду: его крутило и разворачивало, отдельные его части стремились соскользнуть куда-то вбок, в лужу, а колёса срывались в свист, поднимая стену брызг. Разогнавшись, перемахнули мостик и взлетели в горку – Выша!

Несмотря на то, что уже несколько раз все были предупреждены, сложилось впечатление, что нас здесь не ждали. Паровоз действительно уже лежал под краном, но подъезды к нему были завалены снегом, кабель тоже не прослеживался. Всё руководство обнаружилось в кабинете директора лесхоза. Сидят разговаривают, на столе полбутылки вина, стаканы. «А, что, почему не ?…». Садись, выпей за приезд, всё будет. По всей видимости, они надеялись, что мы не доедем и не собирались ничего предпринимать. Куда спокойнее сидеть в тепле кабинета. Пришлось разрушить их идиллию. Предстояло расчистить трактором подъезд к паровозу, привезти кабель и подключить кран, выбрать, привезти и напилить в размер доски, чтобы подкладывать под паровоз в кузове, найти вязальную проволоку.

Поначалу мы не теряли надежды погрузиться и уехать отсюда в этот же день, но всё происходило очень медленно. Начальников мало кто слушал, и в ход пошли денежные знаки – трактористу, плотнику, электрику. Нет, электрик был позже. Когда на УАЗе привезли кабель, то оказалось, что электрик уехал в Сасово и вернётся поездом часам к трём. Наш водитель тем временем, не обращая внимания на суету, не торопясь, занимался автомобилем – разбортировал колёса, менял камеры, в общем, готовил машину к трудному рейсу. Груз он уже осмотрел и, кажется, отнёсся к нему без паники. Паровоз на боку, а именно так мы и предполагали его везти, не выглядел внушительно и скорее напоминал кучу невнятного металлолома.

Тем временем обнаружилась ещё одна беда. Появившийся электрик подключил кабель, протянутый от крана до электрического щита, но не обнаружил другого, соединявшего щит с подстанцией. День плавно шёл к концу, а операция всё не клеилась. Надавив на начальство, удалось выяснить, что есть ещё один кабель, но он питает последний действующий башенный кран. Его можно будет взять на время. Правда, в целях сохранности, осенью его прикопали, и теперь придётся долбить мёрзлый грунт. Надежда на то, что сегодня успеем погрузиться, моментально угасла, заставив пережить небольшой шок. Все расходились по домам. Завтра, завтра, будут люди, они выкопают утром кабель, перетащат, электрик подключит, а сейчас – ночуйте! Вот вам записочка «устроить на ночлег», найдёте там-то такую-то, она вас проводит. Водитель наш, оказывается, предвидя такой ход событий, уже пристроился на ночлег в котельной, поближе к машине. А мы побрели в темноте под нескончаемым дождиком искать хозяйку дома приезжих.

Вечерняя Выша не баловала обилием света. Несколько фонарей на станции, да желтоватый свет из редких окон мало способствовали перемещению в заданном направлении. Тем не менее, непрерывно поскальзываясь, оступаясь в лужи и утыкаясь в заборы, мы добрели, наконец, до описанного нам дома. Внутри горел свет, но на крики и стуки в запертую калитку никто не отозвался, и пришлось штурмовать забор. Дверь открыл «муж» хозяйки и, прочитав записку, впустил в дом. Выяснилось, что в так называемом «Доме приезжих» уже давно никто не останавливался, и там нет света. Вооружившись выданными свечами, мы в сопровождении мужичка отправляемся дальше во тьму какими-то едва заметными тропками в сторону леса. Отдолбив заплывшую льдом дверь, попадаем в сени, где, на наше счастье, оказываются запасы дров и береста для растопки. Ещё одна дверь, и мы внутри просторной побеленной комнаты с несколькими заправленными кроватями, печкой, рукомойником и занавесочками на окнах. Мы дома! Темно, холодно. При свете свечи в промокшей насквозь одежде затеваем возню с печкой. Нужно подумать о еде, а то за весь день перекусить так и не удалось. Выясняется, что кроме нескольких бутербродов и фляги с водой, взятых ещё из Москвы, ничего нет. Один из нас отправляется на поиски запримеченных в прошлые приезды магазинов. Минут через сорок он, искупавшись в луже, возвращается с информацией, что оба магазина работают до 17 часов и уже закрыты. Мечты о хлебе, консервах и, совсем криминальные – о пиве – остаются нереализованными. Нам теперь хотя бы водички! Часа через два комната постепенно стала наполняться теплом и светом из многочисленных трещин в печи, снятый с окна карниз приспособлен для сушки мокрой одежды, а на столе разложен скудный провиант и вода, отпускаемая по глоткам (отправиться на поиски колодца с ведром, мы не рискнули). К полуночи уже было тепло и сухо, но теперь печь никак не хотела догорать, и мы осоловело сидели перед ней, наблюдая за синими языками пламени, и ждали, когда же можно будет закрыть вьюшку. Наконец, улеглись и забылись до утра.

Утро порадовало отсутствием дождя. Добравшись в тумане до объекта, увидели, что кое-что изменилось. Кабель уже был откопан, перетащен, и над ним колдовал электрик. Вскоре из щитовой послышался хлопок, мат и выплыло облачко дыма. Фаза! Несмотря на все наши достижения, оставалась одна мысль, сверлящая мозг и не дававшая покоя: «а что, если кран не заработает?» Он простоял без работы несколько лет, и за это время в его кабине могли тоже чем-нибудь поживиться. А ведь есть ещё и электромоторы! Не беда, что это всё на тридцатиметровой высоте, кого это остановит? Отлегло только тогда, когда «клешня» крана зашевелилась и, вопреки законам природы, поползла вверх. Ничего, что всё заработало с точностью до наоборот, осталось только поменять полярность. А внизу уже заёрзал трактор, затягивая по голому льду наш КамАЗ за хвост на погрузку. Подтянулись и рабочие с чалками, досками и вязальной проволокой, подстёгиваемые обещанным вознаграждением.

Выша.
Погрузка паровоза.

Фото В. Миронова

Монстроподобный кран без усилий оторвал паровоз от земли и долго манипулировал им, пока все участники операции готовили удобное ложе из досок в кузове автомобиля. Требовалось придать паровозу наиболее устойчивую позу на боку, не забыв про центр тяжести и следя за тем, чтобы он не выступал в стороны больше положенного. Спуск, сбивание подкладок гвоздями, увязка, – всё! С момента нашего приезда в Вышу прошли ровно сутки. Впереди ждали переживания другого рода.

Предельный для автомобиля вес сыграл положительную роль в сцеплении колёс со льдом, но до мостика через речку нас сопровождал трактор. Так, на всякий случай! Выехав на пригорок, мы мысленно попрощались с опротивевшей Вышей и заколыхались по лесу, следя из кабины за поведением груза. Особенно были опасны места, где КамАЗ проезжал яму одной стороной и паровоз опасно кренился, натягивая проволочные растяжки. Периодически пришлось останавливаться и проверять, не сместился ли груз, подкладывая и прибивая заранее заготовленные брусочки, и подкручивая ломиком струны растяжек. Выехав на шоссе, машина пошла спокойнее.

Наш водитель решил сделать остановку в родной автобазе. Он, ссылаясь на тяжёлый груз и дальнюю дорогу, вытребовал у начальства пару новых баллонов в запас. Когда стемнело, мы двинулись в путь. Что можно сказать про дорогу? Да только то, что она была длинной, мокрой, грязной, с трещинами и колеёй в асфальте и многочисленными ГАИшниками, останавливавшими нас по дороге до Москвы на каждом посту. При этом Эцилопп важно прохаживался вдоль машины, постукивая палкой по сапогу, говорил: «нарушаете», хотя мы знали, что не нарушаем и груз выступает в стороны не более чем на полметра за края платформы. После следовал традиционный рассказ о трудностях музея, демонстрация бумажек, сопровождавших груз, просьбы войти в положение и не наказывать водителя. Можно честно сказать – мзду брали не все, были и такие, которые бесплатно пропускали нас дальше. Самым безобразным образом вели себя хозяева дорог на выезде из Рязани, зато добравшись до МКАД, мы как будто стали невидимыми, и уже до самого музея нас никто не трогал. Под утро выбившийся из сил в борьбе с машиной водитель попытался задремать, но был уличён за этим занятием, пойман за руль и выведен на прогулку по обочине.

Несколько слов можно сказать о связи. Напомним, это было начало 2001 года и мобильная связь ещё не достигла сегодняшнего размаха. У нас с собой был телефон, с помощью которого мы рассчитывали держать ожидающих нас в курсе происходящего, но в Выше, например, он не работал, да и в музее тоже. Мы дозванивались до Талицкого посёлкового старосты, у которого был обычный телефон, и просили его сходить и передать сообщение в музей (помните, как в фильме Кин-Дза-Дза: «соедините меня с Батуми и попросите, чтоб за Аликом сбегали»?). В общем, это был типичный «испорченный» телефон, и когда мы подъехали к переезду, где запланировали разгрузку, нас никто не встретил. Но это было уже не важно.

Пробиться к переезду по узкоколейке накануне не удалось, и разгружать решили в музее. Правда лесная дорога, расчищенная трактором, была совсем узкой, но после дорог Мордовии, КамАЗ с полуприцепом проскочил её на одном дыхании. Вскоре пришёл кран, и паровоз очутился на рельсах перед депо. Теперь можно выспаться!

Паровоз доставлен в музей.

Фото В. Миронова

Эпилог

Подводя итог произошедших событий, можно посчитать, что со времени появления информации об этом паровозе до момента, когда он очутился в музее, прошло более трёх лет, а сама операция заняла 60 часов и обошлась в сумму около 800 долларов США (только покупка и перевозка), в течение всего времени на разных этапах в ней участвовало пять человек, а дальность перевозки составила примерно 650 км.

Учитывая техническую сложность и ряд сомнительных сопутствующих факторов, посоветуем: «не повторяйте – опасно!». Но если вы действительно этого хотите и верите в свои силы, тогда мысленно мы с вами.

Возвращаясь к началу нашего повествования, отметим, что факты сокрытия информации об интересных экспонатах с целью их продажи или просто из вредности есть и сейчас. Некоторые «любители» узкоколеек тем самым наносят не меньший вред объекту своего поклонения, чем, скажем, рабочий, разбирающий полотно. А сколько слёз пролито ими по этому поводу! Ау, Дуремары, где вы там?

Вадим Миронов
декабрь 2005 г.

 

Смотрите также


Нашли ошибку?
Если вы нашли на странице нашего сайта орфографическую ошибку или опечатку – выделите её мышкой и нажмите Ctrl-Enter. Сообщение о ней будет отправлено администратору.

О найденных фактических ошибках сообщайте письмом по адресу info@kukushka.ru

 
Главная • О музее • Для посетителей • Для туроператоров • События • Рассказы • Сувениры • Ссылки • Контакты English version
Система Orphus